• artcultivator

Евгений Измайлов: Поиск языка - это скорее преодоление косноязычия от академического образования

В Третьяковке открылась выставка «Ненавсегда», посвященная искусству эпохи застоя (1968 – 1985). Artcultivator поговорил с художником Евгением Измайловым, участником легендарных выставок в Горкоме графиков на Малой Грузинской, о той эпохе, которая, как и любое время, не стало вечностью.

Евгений Измайлов в своей мастерской

Оксана Царевская: Вы окончили художественную школу в Лаврушенском, потом Суриковский институт, но так и не сели на корабль так называемого «официального» советского искусства, не вступали в творческий союз. Что помешало?

Евгений Измайлов: Не сел на корабль официоза потому, что считал его дырявым и, кроме того, был уверен, что мои изделия мало понравятся казенным присяжным из МОСХа.

© Евгений Измайлов. "Беседка", картон, темпера

ОЦ: Не многие сейчас понимают, что этот факт делал профессиональную жизнь художника если не невозможной, то чрезвычайно затруднительной в 70-е годы. На что жить, где покупать краски и кисти? Сложно было оставаться в профессии в то время?

ЕИ: Действительно, было непросто. Купить папку картонную, белила – уже проблема. Помню, подвалы на Беговой и на Маяковке, где продавались материалы для художников. Там, конечно, требовали предъявить членский билет. У меня не было. Но, как на любом советском предприятии торговли, имелись способы обойти любые запреты. Была такая продавщица Валя, смешная матерщинница. Новичок, на которого обрушивалось Валино внимание, терялся, не понимал, как относиться к этому потоку брани. У нее, видимо, была особенность такая психическая, что-то вроде тика. Но чем она была хороша, так это тем, что с ней удавалось иногда договориться. И она продавала нам то, что требовалось. Уж не знаю, жалела она нас или сознательно подрывала советский строй…

© Евгений Измайлов. "Корабль", офорт

ОЦ: Реакция художника на подавление государственной машиной личной и творческой свободы может проявляться по-разному. Кто-то уезжал из страны, кто-то спивался, другие уходили во внутреннюю эмиграцию, находя особые способы и средства самовыражения. Многие художники 70-х бежали от реальности в прошлое, причем, сразу в кватроченто. Обращались к языку метафор, намекали или просто цитировали великих мастеров. Трудно было тогда найти свой язык?

ЕИ: Вопрос поиска языка забавен, но это было скорее преодоление косноязычия от так называемого академического «образования».

ОЦ: Знаю, что вы долгое время преподавали в ЗНУИ (Заочном народном университете искусств). Это вообще возможно, учить рисунку по переписке?

ЕИ: Вообще было смешно и грустно одновременно, ведь о наборе в ЗНУИ объявляли по радио и принимали всех желающих, без экзаменов и испытаний.

© Евгений Измайлов. "Весы", картон, темпера

Я помню переписку с человеком, который отбывал наказание в местах не столь отдаленных. Я посоветовал ему сделать несколько рисунков какого-нибудь животного, прежде чем он перейдет к человеческой натуре, а он прислал мне целую пачку набросков мыши и прикрепил рассказ, как вся камера ее, несчастную, ловила для этих штудий. Помню жалобы девушки из Казахстана, кажется. Она сетовала, что старшие жены (то есть она не была единственной супругой своего мужа) постоянно ее щиплют, когда она рисует, требовали, чтобы она бросила это бесполезное дело и занялась своими домашними обязанностями.

© Евгений Измайлов. "Носорог", офорт

Вообще, бывали потрясающие письма. Я одно время их коллекционировал, а потом устал. Да что говорить, в ЗНУИ даже балету обучали заочно. Кстати, этот способ преподавания творческих профессий вовсе не советское изобретение. Мы тогда вдохновлялись рассказом Селенджера «Голубой период де Домье-Смита» и много веселились.

Должен признать, что такая форма занятости была удобной для многих художников, не попавших в официальную обойму. Это не было службой, ежедневного присутствия не требовалось. Поэтому имелась масса свободного времени для творчества. И еще, что важно, в ЗНУИ тогда была хорошая атмосфера и симпатичная компания: Борис Турецкий, который туда меня и заманил, Михаил Рогинский, Алексей Каменский, Николай Касаткин, Иван Чуйков, Анатолий Слепышев.

ОЦ: То есть работа была, материалы для творчества при известной ловкости найти было можно. А выставки? Двери всех официальных выставочных залов для вас ведь были закрыты.

ЕИ: Выставки были и квартирные и учрежденческие, например, в научных центрах, все сейчас не упомню. Был Горком графиков. Правда, меня туда сначала не хотели почему-то принимать. Пришлось принести справку о моих книжных гонорарах из издательства «Малыш», где я выпустил несколько своих книжек с иллюстрациями.

© Евгений Измайлов. "Колесница", картон, темпера

ОЦ: Насколько понимаю, организация живописной секции в Горкоме графиков и последовавшая за этим насыщенная выставочная жизнь на Малой Грузинской, оказалась чуть ли не спецоперацией властей. Благодаря Бульдозерной выставке 1974 года и международному резонансу, в Москве появилось место, где отлученные от союзов художники могли показывать «другое» искусство.

ЕИ: Да, Горком местом был специфическим. Чувствовался, конечно, и контроль. Я не помню там особой дружбы или союзов единомышленников. Образовывались какие-то группировки, заключались временные союзы, распадались, вновь создавались. Но выставки, и правда, были очень успешными. Народу приходило очень много.

© Евгений Измайлов. "Три башни", офорт, "Бумажный дом", картон, темпера


ОЦ: А продавать свои работы получалось?

ЕИ: Продажи случались всякие, начали появляться коллекционеры и любители, бывали дипломаты, даже музеи пробовали покупать, но тут мне не очень везло. Например, на закупке в Пушкинском музее профессор Чегодаев сказал по моему поводу: «Не знаю, кто из нас двоих сошёл с ума»? Это, конечно, забавляло, но и давало импульс.


(2018, 2020)

С 25 июля по 2 августа в группе artFIXprice в facebook при поддержке Artcultivator проходит online-выставка Евгения Измайлова «Избранное» (куратор Николай Сучилин).

Евгений Измайлов родился в 1939 году в Москве. Окончил МСХШ (художественную школу в Лаврушинском переулке), чья богатая библиотека с дореволюционными изданиями журналами рубежа 19-20 веков дала импульс художнику для экспериментов с формой. После обучения в Суриковском институте в 1964 году художник работал оформителем, декоратором в кукольном театре, реставрировал церковные росписи, занимался оформлением детских книг. В 1969–1979 годах много экспериментировал с формой, материалом, форматом, жанром своих произведений.

Евгений Измайлов не был в кругу советского официоза, но и с радикальным нонконформизмом его мало что связывает. Как признается автор, «были временные соприкосновения, случайные общие выставки, но идейных союзов я не имел». Дружил с Борисом Турецким и Михаилом Рогинским. В 1970-х годах участвовал в квартирниках, в 1980-е — в легендарных выставках «двадцатки» на Малой Грузинской. Участник знаменитой выставки неподцензурного искусства на ВДНХ (1975).

В 1990-х годах Измайлов переехал в Германию. Много выставлялся в Западной Европе. Сейчас художник попеременно работает в подмосковной и кельнской мастерских. Работает в техниках эстампа, живописи, графики. Создает ассамбляжи и коллажи.

Работы художника хранятся в ГТГ, ГМИИ им. А.С. Пушкина, Томском городском музее, в Берлинском городском музее и в Дрезденской галерее (Германия), а также в частных собраниях Москвы, Санкт-Петербурга, Вены, Парижа, Торонто, Сиэтла, Бангкока, Кельна, Гамбурга, Нью-Йорка.

В гостях у Евгения Измайлова. Фото Оксаны Царевской и Николая Сучилина


#ЕвгенийИзмайлов #onlineвыставка #выставка #artcultivator #арткультиватор #artfixprice #артфикспрайс


© 2018 artcultivator

  • Vkontakte - Белый круг
  • Facebook - Белый круг
  • Instagram - Белый круг